Произнеся свою первую и единственную на тот момент фразу на большом экране — «Подлый придурок!» — в фильме Паскаля Кане «Прекрасная свобода» (1983), через два года Жюльетт Бинош уже номинировалась на высшую кинопремию Франции «Сезар» за роль в фильме Андре Тешине «Свидание». А через год снялась в картине стоящего на пороге огромной и дерзкой славы Леоса Каракса «Дурная кровь». За фильм, завораживавший цветом и приводивший в замешательство чувствами, почти подражавший фовистам, 26-летний Каракс удостоился престижнейшей премии Луи Деллюка, а моментально ставшая знаменитой Бинош пообещала сниматься во всех последующих картинах Каракса. Но этот творческий и личный союз повторился лишь однажды — съемками фильма «Любовники с Нового моста» (1991): «Мы снимали этот фильм три года! Я вложила в него всю себя, до самого дна. Я чувствовала, что должна узнать, каково это — жить на улице. Но мне нужно было следить, насколько далеко я могу зайти — думаю, что могла бы убить себя в фильме, мне было все равно. Когда я себя почти уже убила, то решила жить.»

Безупречно драматическая Жюльетт Бинош считает, что нужно позволить происходить тому, что считаешь правильным. Роли Бинош, сыгранные в картинах Тешине («Алиса и Мартен», 1998), Малля («Ущерб», 1992), Кесьлевского («Три цвета: белый», «Три цвета: красный», 1994), Леконта («Вдова с острова Сен-Пьер», 2000), Ханеке («Код неизвестен», 2000; «Скрытое», 2005), Киаростами («Ширин», 2008), требуют в прямом смысле приближения к психологической границе, — но Жюльетт не выносит разными особенностями «манихейских» картин, будучи уверенной, что «жизнь сложнее».  Экранизация Филиппом Кауфманом романа Милана Кундеры «Невыносимая легкость бытия» (1988) принесла Жюльетт Бинош международную известность, «Три цвета: синий» (1993) Кшиштофа Кесьлевского — Кубок Вольпи в Венеции, национальную премию «Сезар» и общеевропейскую «Феликс». За роль в «Английском пациенте» (1996) Энтони Мингеллы Бинош, французской актрисе, впервые за 40 лет с 1956 года присуждена премия «Оскар»: «Сразу после его получения меня стали принимать во Франции как королевскую персону. Ну или как футбольного бомбардира. Забавно.»

Равнодушная к прямолинейному коммерческому успеху, однако самая высокооплачиваемая актриса Франции, обожающая театр и живопись, Жюльетт Бинош в состоянии отвергнуть американское кинопредложение в пользу театральной постановки в Лондоне. Или развеселить Стивена Спилберга, предложившего сняться в главной роли в «Парке юрского периода» отказом: «Если хочешь, чтобы я сыграла динозавра, буду счастлива это сделать».

«Мне все равно, где и на каком языке сниматься. Все зависит от того, кто рядом с тобой. Я просто хочу работать с разными людьми, разными душами, разными особенностями и взглядами на мир, рассуждениями о нем». Эмоционально тонкая, склонная к экспериментам, три года назад в очередной раз удивившая общественность, сделав фотосессию для французского Playboy, Жюльетт Бинош уверена, что красота — это самоощущение, концепция и очень серьезная тема. «В Америке принято считать, что красоту определяют молодость и большой бюст. Во Франции красота — гораздо более утонченное понятие. У нас меньшее внимание обращают на возраст. Французские женщины расцветают в сорок лет!.. ».

В исполнении Екатерины Леоновой, известной ролями острохарактерными и ролями сильных женщин — странный, немного рефлексирующий этот голос зазвучал неожиданно — как исповедь. Горькая исповедь то ли обиженной и потому озлобленной на весь мир Красоты (которую, по выражению Князя Мышкина — «не судят»), то ли отчаявшейся Актрисы, которой, опять же, то ли удалась, то ли не удалась поименованная выше роль. А потом вдруг порвалась, то ли не порвалась, царившая доселе в душе актрисы дивная гармония.

Чтобы окончательно не запутаться и не сойти с ума, нужно было бы бежать с этого спектакля, как бежал от сладкопугающе-женского гоголевский Подколесин, но желание узреть Истину (или чтото вроде) взяло верх. Терпение зрителя было вознаграждено с избытком. Всякое действие — интеллектуальное и физическое — есть насилие, и потому страдание и отчаяние есть та гармония, которую натуры яркие и сильные в состоянии себе позволить, — такой вывод не стал для зрителя неожиданным. Подкрепленный, однако, цитатами русской литературы, этот вывод апеллировал к Ницше как нравственному камертону индивидуалистических ценностей, теряя по пути и славянское милосердие, и красоту ницшеанских теорем.

Путаность мысли соседствовала в каждом фрагменте пьесы с ее же минутными озарениями. Жуткая смесь взорвалась в финале, обдав наблюдателей запахом серы и фосфора, но так ничего и не объясняя. А ветхозаветная вставная цитата окончательно все запутала, обрекая слушателей на вечное блуждание между верхом и низом…

Объяснение в любви состоялось, как всегда, путанно и художественно необъяснимо, что окончательно убедило слушателей в его подлинности. В том смысле, что объяснение было именно в любви, а не в чем-нибудь ином — сценическом и лицемерном.

текст: Юлий Швец

Результаты премии скрывались до последнего момента, да и сами члены жюри говорили, что приняли решение всего за несколько часов до награждения.

Режиссер церемонии награждения в самом начале скомандовал, что после объявления победителей они должны сидеть на месте, а в это время на экране будут показывать о них ролики. Ну, естественно, когда называют твою фамилию, усидеть на месте невозможно. Когда меня назвали, я очень удивился и побежал на сцену. Уже оттуда посмотрел ролик, и Дэмиен Херст вручил мне приз.

Перед тем как вручать премию, Дэмиен Херст вышел на сцену и стал рассказывать, как он начал заниматься искусством. О том, как его родители сомневались, насколько его занятие может быть кому-нибудь нужно и полезно. Мне кажется, такую историю может рассказать каждый — я вот так точно могу. Когда я рисовал работы для серии «Подростки», никто не мог понять, зачем я это делаю. А я рисовал себе — и все. Был 96-й год, по-моему, — и вдруг сейчас оказалось, что это кому-то нужно.

Мы проживаем какие-то отрезки жизни, меняемся, и вдруг, в какой-то миг приходит понимание этого процесса. В своих работах я как будто подвожу промежуточный итог и это понимание визуализирую. Конечно, это связано с моим собственным взрослением. Серия «Подростки» — это такой важный для меня момент, когда я наблюдал за взрослением своих младших брата и сестры. Скорее всего, я как-то соотносил это со своим собственным опытом, вспоминал, как это происходило со мной. Мне очень хотелось понять и запечатлеть этот момент, когда подростки превращаются в юношей или девушек. И я понимал, что он очень мимолетный: одно мгновение — и все уже изменилось.

Серия «Герой» стала знаковой для меня после рождения сына. Конечно, все родители идеализируют своих детей — и я не исключение. Я просто представил, каким станет мой сын, когда вырастет.
И написал портрет героя.

Я — интроверт на сто процентов. И мои работы — это то, что меня волнует на данном этапе жизни. Потом наступит новый
период, и темы изменятся. Хотя это всегда будут работы обо мне и о моей семье. Я очень люблю наблюдать за этапами взросления, физического изменения человека. Ведь физиология тесно связана с психологией, и в какой-то момент все люди испытывают абсолютно одинаковые трудности, переживают определенные эмоции.

Семья для меня важнее всего. К примеру, меня не очень интересует природа — она всегда красивая, и мне не хочется ее
запечатлеть. Социальные явления тоже не находят во мне отклика. Честно говоря, сейчас такое время, что у меня внутри не хватает места для чужих эмоций, для новых книг или фильмов. В этом смысле проще всего с новой музыкой, ее я с удовольствием воспринимаю. А каких-то ярких эмоциональных вспышек сейчас не хочется, как это было раньше. Потому что каждый день со своей семьей я получаю массу впечатлений.

Раньше я был склонен к тому, чтобы переносить рабочий день на вечер, потом на ночь, а потом до утра — и так бесконечно. А теперь нужно забирать детей из садика — значит, надо работать днем. Ну и хорошо, солнечный свет, как раз самое время. Я вообще по природе своей трудоголик, и теперь, когда семья меня дисциплинирует, мне очень приятно приходить в студию, начинать работу в одно и то же время, а потом мчаться в сад за детьми. Несмотря на то что свободного времени стало гораздо меньше, мне живется намного легче и свободнее, чем было до появления семьи.

Когда я почувствовал себя взрослым? В себе эту перемену не так-то легко заметить. Я вообще всегда стараюсь подводить какие-то итоги. Во-первых, мне скоро тридцать. Волей-неволей задумываешься о том, что ты уже сделал. Во-вторых, как говорит один наш друг, золотые годы жизни — это от 25 до 40 лет. Мои первые пять лет из этого промежутка пролетели очень быстро, и я так предполагаю, что оставшиеся 10 пройдут точно так же. Времени так мало, а столько всего нужно успеть — ты торопишься, и порой какие-то внутренние перемены в себе не успеваешь заметить.

У меня есть такая черта: когда говорят «надо вот так», я так делать, скорее всего, не буду. Даже если это правильно, мне самому нужно прийти к такому решению. Например, в детстве меня все время толкали в спорт, я очень упорно оборонялся. А рисовать меня никто не заставлял, и я ходил в кружок с удовольствием. И потом я очень рад, что в академии учился на промышленном дизайне, мне не пришлось выполнять каких-то угнетающих заданий под диктовку — что хочу, то и делаю, и никто не может на меня повлиять. Вообще, я такой человек, что, если меня о чем-то просят,
я всегда на все соглашаюсь. А если говорят: «Надо сделать!» — сразу реакция, протест.

Мой главный критик — моя жена. У нас не то чтобы полярные взгляды на искусство — они очень редко совпадают. Она закончила монументальное отделение в нашей академии, она и мне помогает, и делает свои работы тоже. Мне кажется, что у нее просто очень женский взгляд на искусство. А у меня — мужской, и она всегда ставит под сомнение все, что я делаю. Но благодаря ее замечаниям мне приходится еще и еще задумываться над композицией. И это приносит свои плоды. Я не могу сказать, что всегда делаю, как она хочет, — скорее, наоборот. Я прихожу к выводу, что был прав и поступаю правильно, что картина должна выглядеть именно так, как мне хотелось. Но, в принципе, каждую работу я могу подписать двойной фамилией Волокитин-Малиновская.

Я делаю то, что никогда не видел прежде — и вот мне захотелось на это посмотреть. Я заканчиваю работу и думаю: «Получи-
лось!» Так приходит удовлетворение. Мне всегда очень хочется показать созидательный процесс: близость людей, рождение, взросление, развитие. Когда вокруг происходит столько нехорошего и разрушительного, я не понимаю, зачем об этом говорить снова и снова. Как с вирусом гриппа — мне говорят, отреагируй, сделай какие-то произведения с масками. А я
думаю, на такие вещи мне вообще не стоит обращать внимания.

Безусловно, есть художники-реакционеры, которые отзываются на сложившуюся ситуацию: они пишут картины о войне, о расизме, обо всех общественных проблемах — и вполне успешно. Но меня интересует созидательное, светлое — чтобы работой можно было любоваться. Пусть это будут даже какие-то банальные темы: жизнь, семья, рождение ребенка — это для меня настоящее чудо. И я буду об этом говорить, потому что это меня волнует.

Свободная пирамида (более известная среди любителей бильярда как «американка») — на сегодняшний день самая популярная игра на столе для русского бильярда. Именно по ней с 2000 года проводятся чемпионаты мира среди мужчин, а с 2005-го — среди женщин.

Харьковская школа бильярда всегда была на ведущих ролях не только в Украине, но и в мире. В Новосибирск в составе сборной Украины (15 игроков) поехали сильнейшие харьковчане — трехкратный чемпион Европы и вице-чемпион мира 2006 года Александр Паламарь, двухкратная чемпионка Европы и вице-чемпионка мира 2005 года Алена Афанасьева, вице-чемпионка мира 2007 года Жанна Шматченко. Все они входили в число претендентов на медали и в этом году наравне с еще несколькими украинцами — Ярославом Тарновецким из Черновцов, одесситом Ярославом Винокуром и Евгением Таловым из Днепропетровска.

Бильярдная фабрика «Буффало» выступила партнером интернет-портала «Бильярд Спорт», благодаря которой ведущее бильярдное издание смогло присутствовать на крупнейшем форуме года. Новосибирск встретил гостей мягкой, отнюдь не сибирской зимой. В юбилейном — десятом мужском и пятом женском — чемпионате мира в клубах «Космос» и «Отдых» приняли участие около ста игроков из тринадцати стран.

Главными конкурентами украинских игроков считались хозяева турнира — россияне, а также игроки из Белоруссии и Казахстана. Российские бильярдисты накануне турнира провели десятидневный сбор в Новосибирске, успев привыкнуть к условиям проведения чемпионата. Все это в итоге скажется…

Украинские бильярдистки Жанна Шматченко и Алена Афанасьева начали турнир с поражений, но затем, выиграв по три матча, пробились в число восьми сильнейших, причем Алена обыграла чемпионку мира 2007 года Елену Бунос, а Жанна — двукратную чемпионку мира Анастасию Луппову.Тем временем в мужском турнире сразу пять украинских игроков — Александр Паламарь, Евгений Талов, Ярослав Тарновецкий, Ярослав Винокур и Вадим Корягин — вошли в число шестнадцати сильнейших, причем Паламарь пробился в 1/8, лишь в контровой партии сломив сопротивление 18-летнего Глеба Ващенкова из Симферополя в одном из самых драматичных матчей чемпионата.

Но игры 1/8 мужского чемпионата стали настоящим разочарованием для всей украинской делегации. Один за другим выбыли из борьбы Тарновецкий, Талов, Корягин и Винокур. В четвертьфинал вышел лишь Паламарь, со счетом 6:1 разгромивший чемпиона Европы среди юниоров Эйнара Замалеева из Казани.После этого в турнире из представителей Украины остались только трое харьковчан. В мачтах за выход в полуфинал Шматченко играла с Любовью Парижер из Латвии, Афанасьева — с петербуржской спортсменкой Ольгой Миловановой, Паламарь — с белорусом Олегом Речицем.

Первую медаль Чемпионата мира–2010 Украине принесла Жанна Шматченко, уверенно обыгравшая Парижер — 4:1. А вот Алене и Саше пришлось значительно тяжелее. Будующая чемпионка мира Милованова в решающей партии вырвала победу у Афанасьевой — 4:3, а Саша Паламарь при счете 5:5 не подпустил соперника к столу, сыграв восемь шаров с разбоя, и вышел в полуфинал.

Полуфинальный матч между Жанной Шматченко и чемпионкой Европы Виолеттой Климовой из Белоруссии стал для украинцев главным событием третьего дня чемпионата (мужские полуфиналы и финал игрались уже в следующий, заключительный день). К сожалению, в невероятно упорной борьбе лишь один шар отделил харьковчанку от финала — поражение 7:8 в решающей партии и «бронза» в утешение.

А на следующий день, когда в Украине было девять часов утра, начался полуфинальный матч между Александром Паламарем и чемпионом мира из Кыргызстана Каныбеком Сагынбаевым. Бурное начало — под аплодисменты забитого до отказа зала уже через пятнадцать минут Саша выигрывал 3:0, что приблизило исполнение его мечты о выигрыше Чемпионата мира.  Но на этом все и закончилось. Инициативу перехватил Сагынбаев, который, выиграв шесть партий подряд, вышел в финал. В Харьков отправились две бронзовые медали.

А затем были финальные матчи. Ольга Милованова выиграла 4:3 у Виолетты Климовой, а Павел Меховов из Оренбурга, выиграв при сумасшедшей и простотаки невероятной для бильярда поддержке переполненного зала в решающей партии у Каныбека Сагынбаева, принес России второе золото.

На самом деле, эта тема по своему резонансу и накалу обошла даже кульминационный момент финансового кризиса – крах Lehman Brothers в 2008 году. В июле 2011 года индекс Gallup упал глубже, чем в 2008 году, хотя его значение еще не вернулось к тем, кризисным минимумам. Большинство индексов экономического доверия составляются на основе опросов, когда респондентов просят оценить состояние экономики сегодня и в ближайшем будущем. Джордж Галлап, отец-основатель многих методов исследования, автор опроса Gallup, создал этот индекс в 1938 году, в конце Великой Депрессии. Тогда он спрашивал американцев: “Как вы думаете, через шесть месяцев дела пойдут на лад, или ухудшатся”? Он анализировал полученные ответы и получал оценки “общественного оптимизма” и  “нематериальное восприятие, которое является ключевым элементом, определяющим еженедельные колебания деловой активности”. Однако, очень маловероятно, что существенные изменения доверия (того доверия, которое влияет на желание потребителей и компании тратить деньги или инвестировать), основаны на ожиданиях, ограниченных такими узкими временными рамками.  Тогда, спустя девять лет с начала Великой Депрессии, Америка была охвачена чувством абсолютной безысходности, уверенности в том, что высокая безработица никогда не кончится. Такие настроения сдерживали потребление и инвестиции гораздо больше, чем все прогнозы относительно того, что будет через шесть месяцев, вместе взятые. В конце концов, желание потребителей тратить в первую очередь определяется их обстоятельствами, а не тем, улучшится ли деловой климат в стране в ближайшее время. Точно также, готовность компаний расширять штат и свою деятельность зависит от их долгосрочных ожиданий.

Исследование потребительских настроений, разработанное Джорджем Катона из Университета Мичигана в начале 1950-х, сегодня известное как исследование Thomson-Reuters Университета Мичигана, включало в себя потрясающий вопрос об относительно отдаленном будущем – пять лет, – о том, какие, по мнению респондентов, опасности подстерегают нас в этом временном интервале: “Если заглянуть вперед, что, на ваш взгляд, более вероятно: что в ближайшие пять лет страна, в целом, будет процветать, или что нас ждут периоды массовой безработицы и депрессии, или что-то иное”? На этом вопросе обычно не акцентируют внимание, но именно он дает информацию, которую мы хотим знать: какие тревоги и опасения могут повлиять на желание потребителя тратить деньги в долгосрочной перспективе. Ответ на этот вопрос может помочь нам составить более точный прогноз на будущее. В период с июля по август этого года большая часть респондентов дала на него самый мрачный ответ, основанный на нем индекс оптимизма упал к минимальным значениями, установленным в период великой рецессии 1980-х, спровоцированной нефтяным кризисом. В 2000 году, на самом пике спекулятивного пузыря на фондовом рынке, его значение держалось на историческом максимуме 135. В мае 2011 года он упал к 88. К сентябрю, всего четыре месяца спустя он уже опустился к 48. Это самое стремительное падение среди всех индексов потребительского доверия. Снижение началось еще в благополучные времена, когда мы начали чувствовать приближение конца “долговой лихорадки”, что, в конечном счете, усугубило ситуацию.

Время проведения и сущность результатов этих потребительских исследований говорят о том, что наш фундаментальный прогноз по экономике, на уровне среднестатистического обывателя, тесно связан с темой чрезмерных долгов, потерей ответственности на личном и государственном уровнях, а также ощущение того, что ситуация вышла из-под контроля. Такая утрата доверия может длиться долгие годы. Следовательно, экономический прогноз, основанный на традиционных статистических моделях, не заслуживает полного доверия, поскольку на ситуацию влияет нечто такое, что не учитывается в таких моделях: нашу способность заменить одну историю – драму о бесконтрольных долгах – на сказку со счастливым концом.

Роберт Шиллер, профессор экономики в Йельском университете

Но есть одно но, очень и очень большое но! Розничные продажи не растут в основном из-за высоких цен. Если взглянуть на этот показатель с денежной позиции, то розничные продажи выросли на 5% в год. Просто люди за свои деньги получают гораздо меньше: если теперь, чтобы заправить машину бензином вместо 40 фунтов приходится платить 50, то потребитель лишается 10 фунтов, которые он мог бы потратить на что-то еще. Если бы инфляция в Великобритании держалась на тех же уровнях, что и в Еврозоне – чуть ниже 3% – а люди тратили теми же темпами, потребление выросло бы на 2% или даже больше. Учитывая то, что потребление составляет две трети ВВП, общий рост экономики также был бы куда более внушительным. Таким образом, возникает один практический вопрос и повод для теоретической дискуссии. Практический вопрос таков: когда снизится инфляция? Банк Англии не смог предсказать масштаб роста цен, поэтому следует скептически относится к его прогнозам. Однако он может быть прав, что инфляция снизится в течение следующего года. Между тем, согласно независимому анализу Capital Economics, общий показатель потребительской инфляции в течение ближайших 15 месяцев упадет к отметке 1%. Если это так, то уровень заработных плат продолжит умеренно расти в денежном выражении, то к 2013 году наметится существенный прогресс в потребительской активности. Долго ждать? Да, но в прошлом было сделано немало ошибок, поэтому теперь, на их исправление потребуется время.

В свою очередь, теоретическая дискуссия может развернуться вокруг вопроса о том, связана ли неудачная попытка взять инфляцию под контроль с вялым экономическим ростом. Посмотрим на дело с другой стороны: очень низкие процентные ставки и два раунда количественного ослабления должны были стимулировать спрос путем накачивания экономики деньгами. Но политические меры привели к резкому росту инфляции, поэтому их эффективность оказалась нулевой, более того, фактически, они привели даже к сокращению реального спроса. Эта дискуссия очень важна, поскольку сейчас активно обсуждается возможность реализации нового раунда количественного ослабления, если экономика не начнет набирать темп. Однако четкого ответа на поставленные вопросы пока нет. Увеличивая денежную массу, можно рассчитывать на то, что это приведет к повышению цен на активы – недвижимость, облигации, акции и прочее – в определенной степени, нечто подобное и произошло. В этой ситуации логично было бы предположить, что валютный курс также будет снижаться, но центральные банки в других странах придерживаются аналогичной политики, что сдерживает нормальную реакцию валютных курсов. Кроме того, такой подход никак не повлиял на уровень заработных плат, который остается крайне низким, поэтому никаких вторичных эффектов инфляции, скорее всего, не будет. И тем не менее, факт остается фактом: инфляция в Великобритании намного выше, чем в Еврозоне или в США. Даже с учетом повышения налогов, сложно представить – почему.

В любом случае, перед нами встает дилемма: если экономика продолжит сбавлять обороты, то, может быть, политики, которые должны были стимулировать ее, привели к прямо противоположным результатам? Полагаю, что первые шаги монетарных властей по пути ослабления принесли неплохие плоды, в частности, они помогли сдержать обвальное падение цен на жилье и лишь незначительно повысили инфляцию. Но это были чрезвычайные меры, необходимые в чрезвычайной ситуации, поэтому новый раунд QE не принесет желаемых результатов. Но его стоит держать в резерве, если в ближайшие месяцы потребительское доверие начнет катастрофически падать. Так как же стимулировать рост экономики? Те, кто призывает к реализации стратегий роста, полагают, что у правительства есть рычаги, которые оно может использовать для ускорения экономического развития: снижение НДС, например. Проблема в том, что любое ослабление отодвигает нас от сбалансированного бюджета, что также может привести к непредсказуемым последствиям.

Долгосрочные ставки могут вырасти , в итоге, не только правительство будет вынуждено платить более высокий процент по своим займам, но и фиксированный процент по ипотечным займам также возрастет. Мы часто забываем о том, что в Британии до сих пор высокий фискальный дефицит. В процентном отношении к размеру экономики он превышает дефицит в Греции. На каждые пять потраченных фунтов правительство собирает лишь 4 фунта налогов. За последний год дефицит несколько снизился, но ненамного. Нельзя сказать, что правительство абсолютно беспомощно. Но ему не стоит использовать политики, которые, фактически, вредят экономике. Можно вкладывать деньги в развитие инфраструктуры. Можно заставить банки выдавать кредиты малому бизнесу, тогда частный сектор сможет поддерживать рост занятости и объема производства. Министрам стоит избегать действий, направленных против корпоративного сектора. Увы, они делают как раз обратное. Но стоит ли рассчитывать на неожиданное улучшение делового доверия и, как следствие, экономического роста? Доверие легко потерять, но сложно вернуть. Скоро мы в этом убедимся.

Но для рынков сейчас, кажется, нет ничего важнее Европы – и это странно. Просто удивительно, как рынки попали в такую зависимость от одной единственной темы – Европы. Обычные события, которые в нормальных условиях влияют на динамику рынка акций – прибыли компаний, данные по росту на мировых рынках и так далее – сейчас абсолютно никого не интересуют. Вместо этого акции растут (при том во всем развитом мире, включая США), если Европа подает признаки жизни. Если же в Старом Свете появляются новые печальные вести, акции падают. Многие объясняют такое поведение общей нестабильностью, характерной для ранних стадий цикла восстановления. Но на мой взгляд, сейчас рынки уделяют неоправданно повышенный интерес лишь к одной части мировой экономики, к части, которая никогда не превысит 10% от общего роста.

Так что же нас ждет дальше? Есть два варианта. Во-первых, даже частичное решение греческого вопроса даст рынку акций мощный позитивный толчок. Во-вторых, если сравнить восстановление рынка акций в историческом контексте, то становится ясно, что сейчас мы прошли лишь половину пути. Симон Уорд из Henderson Global Investors шесть периодов восстановления индекса Dow после падения за последние сто лет. Совершенно очевидно, что, несмотря на некоторые расхождения, нынешний процесс восстановления ничем особенно не отличается от предыдущих (если не брать в расчет совсем далекий пример из в 1901 года). Большая часть пути уже пройдена, поэтому не стоит рассчитывать на колоссальный бычий тренд. Но, в целом, акциям еще есть куда расти в течение ближайшего года или около того. Покупатели могут неплохо заработать на вложениях с инвестиционным горизонтом в 12 месяцев… конечно, если Греции удастся расчистить свои авгиевы конюшни.

Подготовлено по материалам The Independent

Я пришел к выводу, что лучший способ решить большую часть европейских проблем, это перестать публиковать национальную макроэкономическую статистику. Зачем она нам? Нужно волноваться лишь о том, как идут дела в Еврозоне в целом. Если придерживаться этого подхода, то множество проблем просто перестанут существовать. Не верите? Тогда посмотрите на Великобританию. Данные, публикуемые ежемесячно или ежеквартально, отражают состояние в Великобритании в целом, при этом ничего не говорится о том, как идут дела в отдельных географических областях. Да, иногда статистика дает региональную разбивку показателей, но, как правило, этого не делается. Кроме того, региональные данные выходят либо намного позже, либо, как в случае с платежным балансом, не выходят вообще. И вот результат: за исключением рынка жилья, который превратился в наваждение для жителей страны, никто не увлекается пустой болтовней о том, насколько эффективны макроэкономические политики а региональном уровне или на уровне всей страны. В частности, все уверены, что Банк Англии хорошо делает свою работу, если обеспечивает ценовую стабильность для Великобритании как единого целого. Все, что нам известно, это то, что инфляция в Корнише может быть чуть выше, чем в Мерсисайде, но кому до этого есть дело?

Но все меняется, когда речь заходит о Еврозоне. Ежемесячные данные по инфляции позволяют оценить ценовую ситуацию в каждой стране по отдельности. В целом, сейчас инфляция в Еврозоне составляет 2.5%, что выше целевого значения Европейского центрального банка, которое определяется как “несколько ниже 2%”. За этим совокупным показателем, между тем, благополучно скрываются “святые” и “грешники”. В Ирландии инфляция не превышает 1% – это самое низкое значение в Еврозоне, за ней следует Словения (1.2%), потом Греция (1.4%). Самая высокая инфляция в Эстонии (5.6%), Словакии (4.1%) и Австрии (3.7%). Осознавали ли эти люди, что, будучи частью Еврозоны, они все равно будут испытывать разное инфляционное давление? Скорее всего, нет. Не удивительно, что в убитых фискальным ужесточением Греции и Ирландии цены почти не растут, но вот австрийцы могут быть озадачены тем, что в столичной Вене все дорожает довольно быстро. Хорошая новость: эта разница в уровне инфляционного давления доказывает, что евро на самом деле работает. В конечном счете, конкурентоспособность в Еврозоне не может корректироваться через валютный курс, потому что там нет отдельных валют. Именно поэтому конкурентные преимущества и недостатки проявляются через относительные движения цены и изменение уровня заработных плат. Сейчас принято считать, что такие страны как Греция неконкурентоспособны, однако, со временем, низкая инфляция будет способствовать относительному экономическому улучшению ситуации. И пусть на это надо много, очень много времени.

Но если где-то в Еврозоне инфляция низкая, значит где-то она должна быть и высокая. Коль скоро ЕЦБ считает, что в долгосрочной перспективе инфляция не должна превышать 2%, а лучше быть несколько ниже, таким образом, те страны, где инфляция намного ниже 2% компенсируют инфляцию в тех странах, где она намного выше 2%. Именно так обстоят дела сегодня. Насколько это важно? Ну, для блага Еврозоны в целом – неважно вовсе. Но нет никаких сомнений в том, что политики очень чутко реагируют на инфляционные разночтения внутри региона, ведь выходит, что некоторые страны не получили ценовой стабильности, на которую они рассчитывали, присоединяясь к валютному союзу. В начале месяца Жан Клод Трише, председатель Европейского центрального банка, которому вскоре предстоит оставить свой пост, заявил: “В течение первых 12 лет существования евро мы обеспечивали ценовую стабильность – безукоризненно. Безукоризненно! И я думаю, что организация, обеспечившая Германии ценовую стабильность на уровне примерно 1.55% (ниже, чем за последние 50 лет) в течение тринадцати лет, как минимум заслуживает поздравлений и похвалы”.

На самом же деле, главе Центробанка не должно быть никакого дела до немецкой инфляции. Он должен беспокоиться лишь о том, какова инфляция в Еврозоне. Если, скажем, ценовое давление в Германии не превышало 1.55%, а общая инфляция в регионе колебалась возле отметки 4%, то можно смело говорить о том, что ЕЦБ не справился со своей задачей, хотя немцы, определенно, были довольны. Европейский центральный банк не может обеспечивать ценовую стабильность одновременно на уровне Еврозоны и на уровне отдельных стран. Только что-нибудь одно. Если он исправно выполняет свои обязанности, то у стран нет никаких оснований рассчитывать на то, что их инфляция будет соответствовать среднему значению по Еврозоне. Фактически, если такие страны как Италия, Испания, Португалия и Греция повышают свою конкурентоспособность через инфляцию, ниже, чем в среднем по Еврозоне, то каким-то странам придется мириться с более высокими показателями.

Эти выводы раскрывают перед нами интересные аспекты Еврозоны, в частности, необходимость делить тяжкую долю на всех. Германия и ее ближайшие соседи не хотят постоянно помогать периферийным странам, потому что знают, что их собственным налогоплательщикам это не понравится. Вместо этого они требуют от них реформ, которые, со временем сделают их более конкурентоспособными. Но повышение конкурентоспособности в свою очередь как раз и приведет к росту инфляции в Германии и прочих центральных странах. Между тем, рост инфляции без повышения основной процентной ставки принесет убытки сберегателям Германии, Австрии и прочих стран-финансовых доноров. Через какое-то время они поймут, что их сбережения обесцениваются. Доходность по немецким 10-летним гос. облигациям сейчас значительно ниже 2%, по австрийским – около 2.5%. Учитывая показатели инфляции, реальные процентные ставки в обеих странах уже давно обосновались на отрицательной территории. Германия и Австралия, возможно, сэкономили деньги своих налогоплательщиков, отказав периферии в помощи, но при этом навлекли убытки на сберегателей.

Аналогичный механизм действует и в Девоне, Дорсете и Дареме. Но об инфляционной разнице между графствами никто не знает – или не обращает внимания – поэтому нам все равно. Напротив, мы следим за совокупными показателями по Великобритании и считаем, что необходимые корректировки происходят автоматически. Но в Еврозоне другая ситуация, там большую роль играют национальные интересы. Поэтому победителей и проигравших определить гораздо проще. Не удивительно, что в валютном союзе такая напряженная атмосфера. Любая экономическая система требует распределения нагрузки. Но иногда лучше точно не знать о том, как она распределяется, тогда гораздо проще достичь гармонии. Это как раз тот случай, когда меньше знаешь – крепче спишь.

Стивен Кинг

Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Independent

Сравним макроэкономические условия в Японии тогда, и в Европе и США теперь. Несколько комментариев. Во-первых, во время Великой рецессии цены на активы первоначально упали сильнее, чем в Японии в период первой стадии спада (которая началась в июне 1991 года). Мы сравниваем реальные цены на жилье в США и Японии, при этом циклический максимум и в том, и в другом случае берется за 100. Потери фондовых рынков вполне сопоставимы (Nikkei 225 упал на 64%, а S&P 500 на 58%). Однако на этот раз нисходящая динамика развивалась намного стремительнее. Во-вторых, в 2008 и 2009 году рецессия была намного глубже, чем японский спад начала 1990-х. Возможно, это отчасти объясняет, почему изначально США и Европа восстанавливались лучше, чем Япония, хоть и отставали по историческим стандартам. Однако более уверенный рост в США и Европе не помог компенсировать жестокое падение объема производства и доходов. В Штатах ВВП на душу населения все еще намного ниже своих пиковых значений; в Японии на этой же стадии уже практически не было спада.

В-третьих, уровень инфляции снизился и в том, и в другом цикле. На аналогичных стадиях инфляция в Японии, США и Европе держалась на уровне 1-2.5%. Следует также отметить, что менее значительное падение ВВП в Японии в самом начале кризиса спровоцировало более существенное снижение инфляции. Между тем, недавнее усиление инфляционного давления в США и Европе (базовая инфляция) соответствует восстановлению, более резкому, чем в Японии. Как бы там ни было, если рецессия повторится, то инфляция снова упадет в следующем году. Номинальный ВВП отражает динамику инфляционных показателей и реального объема производства. В этом цикле номинальный ВВП упал глубже в США и Европе, но и восстановился заметнее. Если же мыслить абстрактными категориями, то номинальный ВВП в США и Японии находится примерно на одном уровне относительно максимума, а Европа отстает. В-четвертых, во время Великой Рецессии политики отреагировали гораздо быстрее и решительнее, что соответствовало обстоятельствам. Кроме того, они пытались таким образом избежать повторения печального опыта Японии. Однако реальные краткосрочные ставки упали ниже в Японии, но они и начинали с более высоких уровней. Долгосрочные процентные ставки в Японии также существенно снизились, но сейчас доходность на дальнем конце кривой в США и Европе ниже, чем в Японии на аналогичной стадии цикла.

В-пятых, и в том, и в другом случае, политики изначально активно включились в борьбу. Но дефициты бюджета сегодня выше, чем в Японии в свое время. Что еще важнее, уровни государственного долга сегодня также существенно выше. Мы сравниваем Японию и США, поскольку у Европы нет общего государственного долга. Хотя во многих европейских странах он выше 80% от ВВП (что намного больше, чем в Японии в середине 1990-х). Таким образом, изначально, спад в Японии был менее значительным, чем во время Великой рецессии. Это объясняет, почему тогда дефляция не воспринималась как серьезная угроза. За последние два года политики проделали большую работу. Также следует отметить, чо по ряду показателей, таких как рост ВВП и инфляция, Европа не отстает от США. Но сейчас, анализируя опыт Японии, мы должны понять, какова эффективность политики, и что угрожает развитому миру.

Важный вывод заключается в том, что в период отказа от заемных средств монетарная политика менее эффективна. Дело не в отсутствии кредитных предложений, а в недостатке спроса на кредиты. Вот что важно. И пусть американским банкам удалось за 2-3 года серьезно поправить свои балансы, гораздо лучше, чем их японским коллегам. Это все равно ничего не значит. Снижение объемов кредитования в Японии было вызвано падением спроса со стороны заемщиков, которые предпочитали выплачивать уже имеющиеся долги, а не ужесточением условий предоставления займов. Проиллюстрируем это утверждение на примере Японии. В период роста кредитования сформировалась четкая взаимосвязь между поведением заемщиков и облегчением условий кредитования. Когда пузырь лопнул, интерес к займам начал падать не зависимо от действий кредиторов. Нечто подобное произошло и в США. Спрос на ипотечные кредиты упал, не зависимо от процентной ставки.

Снижение эффективности монетарной политики также нашло свое отражение в замедлении круговорота денег. Центральные банки способны увеличить денежную массу, но она не попадает в экономическую систему (через создание кредитов) и не способствует росту ВВП. Напротив, кажется, что фискальная политика в Японии принесла неплохие результаты. Периодические фискальные стимулы неизменно давали толчок росту в частном секторе. А вот фискальное ужесточнеие спровоцировало новый виток рецессии. Несложно провести параллель с сегодняшней ситуацией. Ряд развитых стран планируют ужесточение фискальной политики, среди них США, Италия, Франция и Великобритания. Если брать Японию в качестве примера, то можно сделать следующий вывод: фискальная политика эффективна, а монетарная, фактически, бесполезна. Таким образом, если политики не изменят курс, то в 2012 году нас ждет новая рецессия. Иными словами, несмотря на некоторые расхождения между ситуацией в Японии 1990-х, а также США и Европы сегодня, политики делают японские ошибки, объясняя их собственными причинами. К несчастью, результат будет одним и тем же.

Какие выводы нужно сделать инвесторам:

Во-первых, рост, скорее всего, будет падать, поэтому логичнее беспокоиться по поводу дефляции, которая может стать настоящим проклятием развитых экономик в ближайшие год-два. Если в следующем году все же наступит рецессия, в США и Европе будут самые низкие показатели базовой инфляции в условиях жесткой фискальной политики и неэффективных монетарных стимулов. Целесообразность нетрадиционных монетарных мер под большим вопросом. Кроме того, по мере продвижения Центробанков в сторону инновационных решений, на их пути растут политические и юридические преграды. Если проблема дефляции начнет обостряться, надежные государственные облигации начнут опережать рынок. Не исключено, что это будет происходить на фоне снижения равновесной инфляции. Также, фондовые рынки готовы к росту. Фискальные стимулы в Японии спровоцировали значительный (но временный) подъем на фондовых рынках. С этой точки зрения, рост на Уолл-стрит в середине 2000-х, а также в 2009-10 годах может оказаться временным. Если в Штатах наступит рецессия, то Уолл-стрит с успехом повторит опыт Японии.

Джерард Майнак

Подготовлено  материалам Morgan Stanley

Потому что когда человек в гриме Вертинского и костюме Агутина поет голосом то Сюткина, то Высоцкого, то Розенбаума, то Аркадия Северного — совершенно не ясно, чем он сам и все его творчество являются на самом деле. Полмира зовут это мастерством перевоплощения, остальные два процента недоумевают, почему бы не выдать, наконец, свой, личностный долгоиграющий шедевр из выстраданных и совершенно сносящих голову вещей вроде «Молодости», «Цветов» и «Другу».

Вместо самостоятельного и грозящего серьезными повреждениями — кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт — подключения к космосу, Сергей зачем-то перебивается постоянными заимками у тех, кто подключился до него. Самая личностная пластинка Бабкина — «Мотор» — при всех своих бесспорных достоинствах не работает, потому что бензин истрачен на километры унылого проходняка. Запиши Бабкин за эти четыре года один альбом вместо четырех и программы «Взблатнулось» — при всех его талантах и умениях, это была бы лучшая пластинка нового века на русском языке. На самом же деле выходит, что Бабкин — это такой себе творческий оксюморон, вроде Акунина-Чхартишвили. Не обязывающий стилизатор, кроткий, уютный, в меру гениальный, обеспечивающий в эпоху постоянной депрессии, перестройки, революции, приватизации и реприватизации желаемый уют и немедленное спокойствие. Без потерь для себя, без затрат для фан-клуба.

Пафосный костюмчик дурашки Эраста Фандорина сидит на Бабкине как влитой, и от желающих ему радоваться нету отбоя. В умилении этой красотой — пусть и безыскусной, — конечно, греха не отыщешь. Зато вот противоречие родимым сызмальства архетипам — налицо. Народные сказки, даосская притча и вся рок-н-ролльная традиция учат совершенно по-иному. Трехглавый змей подставит свои шеи под богатырский меч, только трижды вогнав добра молодца в холодную землю-матушку: по колени, по пояс и по грудь. Стрельбе из лука можно выучиться только за десять лет, до мозолей разучивая технику, а потом еще десять — забывая. С рок-н-роллом и так все ясно — секс, драгз, пионеры, идите в *опу.

Но Бабкин поет нашу авторскую песню с заморской диковинной легкостью, словно не всерьез, сыгрывая, но не проживая. Никакого тебе отягощающего обстоятельства опыта. Все, как у Фандорина, — наудачу. Потому, чтобы слушать, любить Бабкина, не нужно прилагать решительно никаких усилий. Переживание, словно купленный смех, добыто, но не прожито; красота не подкреплена; счастье, как деньги в инфляцию, безосновательно, зато — полные карманы. Словом, все, как мы заказывали. Не всю ведь жизнь насиживать по подвалам длинноволосую ненависть к системе — впору просто и без причины повалять дурака. Потому и любим — за незаслуженное, но желанное облегчение.

Андрей Горшков

С Евой мы познакомились два года назад на I Международном украинском фестивале документальных фильмов «Контакт». Ее картина «Все по-старому», почти полностью построенная на синхронах, выделялась среди прочих каким-то особым сопереживанием автора героям. Подкупало и то, что Нейман была сценаристом, оператором и режиссером в одном лице. Немолодые одесситки среди будничности и быта тесной хрущевки раскрывали свой внутренний мир перед осторожной камерой Евы, которая старалась не нарушить шаткую гармонию семьи ее родной тети и двоюродной сестры. Она снимала бережно, словно переворачивая страницы в стареньком семейном фотоальбоме.

Жюри тогда выделило Нейман только дипломом, но фильм цеплял гораздо сильнее: с Евой хотелось говорить, обсуждать, спорить. В 19 лет в жизни Евы начался «германский период», когда она с родителями переехала в Берлин. В семье Нейман кинематографистов не было (отец — инженер, мать — музыковед), так что желание дочери посвятить себя кино глава семьи расценил как юношеский романтизм и наказал сначала учиться на юриста. А если дочь действительно захочет иметь образование кинорежиссера, то найдет способ на него заработать. Она, конечно, его нашла и 7 лет проучилась в Немецкой академии кино и телевидения. Стажировку проходила у Киры Муратовой на съемках «Второстепенных людей».

На вопрос, как удалось уговорить саму Муратову, ответила: «Просто: позвонила, попросила, получила позитивный ответ». Сейчас излюбленными вопросами журналистов к Еве можно назвать два: почему она называет себя одесским режиссером и как относится к постоянным сравнениям с Кирой Георгиевной. Что касается первого, то все ее родственники родом из Одессы, где она сейчас живет и сама, снимая все свои фильмы на Одесской киностудии. А на старательно приклеиваемый прессой лейбл «Киры Муратовой-2» неизменно парирует, что Муратова ее очень поддерживает, но, скорее всего, и сама не считает своей ученицей.

Идея фильма «У реки» зародилась в 2001 году, когда Ева прочитала рассказы Фридриха Горенштейна «Старухи» и «Разговор», которые и легли в основу сценария. Кстати, Горенштейн родился в Киеве, но из-за своих откровенных произведений вынужден был эмигрировать в Германию. По его сценариям сняты «Солярис» Андрея Тарковского и «Раба любви» Никиты Михалкова. С Фридрихом Ева связалась так же просто, как и с Муратовой. Знала, что он живет в Берлине, открыла телефонный справочник, позвонила. Горенштейн начал работать, но через 4 месяца его не стало. Тогда при активном участии самой Евы работу продолжил Сергей Четвертков, сценарист муратовских «Второстепенных людей».

Презентация фильма проходила в феврале на престижном европейском форуме в Роттердаме, который является самым крупным событием в Нидерландах с платным посещением. На Международном кинофестивале в Лагове (Польша) фильм «У реки» взял серебро, уступив только фильму-откровению Павла Лунгина «Остров». На последнем 29-м ММКФ вызвал бурные обсуждения кинокритиков, до последнего дня пророчивших картине спецприз, который в последний момент отдали грузинской ленте «Русский треугольник». А на Севастопольском международном кинофестивале «Приз за лучшую женскую роль» присудили Марине Полицеймако, сыгравшей в ленте Евы Нейман старушку-мать.

Фильм Евы Нейман называют психологической драмой, но после просмотра создается приятное ощущение, что, как и любое хорошее кино, «У реки» не умещается в узкие жанровые рамки. Это фильм о том, что наши родители стареют и умирают, о том, что с нами произойдет то же самое, о том, что река времени течет быстро независимо от нас, но в нашей власти не стареть духом. О том, что все это — наша жизнь, в которой самое ценное и есть она сама. «Я хочу гулять…мне бы только вот с лестницы спуститься…» — «Ну, что тебе на той реке?» — «На реке там все, там весело, там свежий воздух», — так старушка-мать хочет добраться до берегов своей молодости. Она помнит себя красавицей и не хочет мириться с течением времени, столько в ней любви к жизни: «Хорошо жить! Эх, была бы я молодая, как ты, Маша! А ты всегда недовольна, Маша». И так просто она говорит о своем страхе смерти, ведь когда смерть действительно близка, жажда жизни разгорается в человеке новым пламенем, сколько бы ему ни было лет.

Она уж это точно знает! Но и портрет дочери совсем не однозначен, хотя на первых порах героиня Руслановой только раздражает своей нервозностью и погруженностью в быт, с течением экранного времени ее все больше и больше начинаешь жалеть. Она сублимирует несложившуюся личную жизнь и материнский инстинкт болезненной любовью к матери, подавив в себе все беззаботное. Когда плешивый предвыборный агитатор вторгается в этот замкнутый мир, открываются все семейные шкафы со скелетами. Наемный враль здесь только внешний раздражитель, который, разворошив прошлое, даст толчок к движению вперед — к гармонии… Скорее всего, это последняя совместная прогулка престарелых матери и дочери, во время которой они поймут, что в этом мире никому, кроме друг друга, не нужны.

Несмотря на видимую грустную нотку, фильм Евы Нейман получился очень светлым. Режиссер не дает тоске и унынию победить радость жизни: в конце этого длинного дня мать и дочь обретут понимание, прощение и любовь.

Наталья Хачко